Заочное дистанционное
образование с получением
государственного диплома
Московского государственного
индустриального университета
(МГИУ) через Internet

 
  ГЛАВНАЯ    КОНТАКТЫ    КАРТА САЙТА  
 

Культ предков в Китае

 

Введение

У племен эпохи бронзы широко были распространены культ предков и вера в загробную жизнь. Они старались умилостивить дух предка, надеясь на его покровительство, помощь, защиту. Поэтому племена эпохи бронзы стремились как можно лучше снабдить покойника пищей, одеждой, орудиями труда, украшениями, необходимыми в загробной жизни. Ему сооружали могилу, которая имитировала жилье, спустя некоторое время к ней приносили дополнительную пищу, зарывая ее около ящика.

В то время появились различные ограждения, ограды, которые нельзя перейти. Скотоводы-земледельцы сооружали их сначала для скота и для защиты посевов от диких и домашних животных, а затем на могиле умершего, чтобы преградить покойнику выход из могилы.

В эпоху бронзы возникает ритуал жертвоприношения. Специальные жертвенные места располагались около поселений. Они представляют собой круг из камней или земляной холмик. При раскопке ритуальных мест выявлены остатки обуглившегося зерна, зернотерки, кости животных, зольные пятна, обломки сосудов, пестов.

В погребениях разных периодов эпохи бронзы встречены зубы хищных животных (волка, лисицы), домашних (собаки, лошади), которые являлись не только украшениями, им, видимо, придавали какой-то магический смысл, считали амулетами, "оберегами", которые охраняли человека от злых духов и передавали часть своей силы самому человеку.

Смерть и культ предков

Если первый долг китайца состоял в выражении признательности Небу, то второй долг - в признатель­ности предкам. Позднее Небо стало рассматриваться, как предок всех живущих и второй долг стал первым. В древнем Китае получили распростра­нение самые различные формы культа, однако особое значение приобрел и на протяжении многих веков со­хранялся культ предков, т. е. обожествление и почита­ние общего предка рода по мужской линии.

О распростра­нении культа предков говорил тот факт, что даже простые китайцы большей части  хорошо зна­ли историю многих поколений своего семейства и мо­гли не только назвать имена прапрадедов, но и перечислить все дела, дающие им право на память их потомства: обращая взоры в прошлое, к длинному ряду своих предков, они,  чувствовали себя бес­смертными.

Умирал любимый и уважаемый человек, и это про­изводило неизгладимое впечатление на его близких. Им казалось, что покойный все еще находится с ними, смот­рит на своих домочадцев, живет их горестями и радос­тями. Никто не хотел допускать мысли о том, что он навеки покинул семью и превратился в прах.

Как определяли наступление смерти? На юге Китая существовал такой обычай. Сын, обливаясь слезами, горестно просил душу умершего отца вернуться в тело. Этот призыв повторялся трижды. После того как надежды на возвращение души уже не оставалось, покойника при­знавали “действительно мертвым”. Для подтверждения свершившейся смерти в рот или нос человека клали кусочек хлопчатобумажной пряжи — даже при слабом ды­хании волокна пряжи приходили в движение.

Когда утрачивалась надежда сохранить жизнь боль­ному и убеждались в наступлении его смерти, ему сна­чала брили голову и мыли лицо, а за­тем надевали на него похоронные одежды.

В день смерти в рот покойника клали кусочки золо­та или серебра, завернутые в белую бумагу. Бедняки в этом случае довольствовались серебряной монетой или кусочком сахара, завернутыми в лоскуток красной ма­терии.

После смерти главы семьи женщины поднимали крик и громко причитали - таким путем не только вы­ражали скорбь об усопшем, но и давали знать соседям и прохожим о случившемся несчастье. Друзья и соседи приходили в дом усопшего и присоединяли свой голос к крикам и причитаниям, чтобы утешить несчастных родственников, особенно в день, когда покойника кла­ли в гроб. Оплакивая умершего, родственники называ­ли его имя и место рождения, перечисляли его заслуги, выражали сожаление о безвременной кончине до завер­шения всех дел.

Покойнику связывали ноги у голеней: если не сде­лать этого, он мог неожиданно вскочить, преследовать живых людей и душить их в своих объятиях.

В день похорон собирались все домочадцы умерше­го. В правую руку усопшему клали ивовую ветку, с по­мощью которой очищался его путь от злых духов, а в левую руку - веер и носовой платок. В таком облачении он должен был предстать перед судьями загробного мира.

Покойника одевали обязательно в нечетное число похоронных одежд. Считалось, что нечетное число со­ответствует светлому, мужскому началу “Ян”, четное - темному, женскому началу “Инь”. Одеть усопшего в четное число похоронных одежд означало отдать его под власть темного начала “Инь”, что окажет неблагоприятное воз­действие как на загробную судьбу умершего, так и на оставшихся в живых потомков.

У ног покойника ставили лампу или две свечи — так освещали его путь в подземный мир; били в гонги и барабаны, чтобы создать ему хорошее настроение при переходе в “мир теней”.

Перед тем как поместить в гроб, покойника одевали в одежды, рассчитанные на четыре времени года. Не разрешалось одевать его в платье черного цвета, так как черная ткань могла превратиться на том свете в железо. Иногда в рот умершего клали жемчуг, с тем, чтобы он был красноре­чивым при встрече с божествами загробного мира. Иногда на могильном холме оставляли небольшую сумму денег - это означало, что данный участок земли куплен покойником.

В Северном Китае бытовали несколько иные обы­чаи. Как только удостоверялись, что человек скончал­ся, оповещали родственников и друзей, и те немедлен­но приходили в дом. Существовало поверье: если у покойника глаза открыты, значит, у него осталось в жизни какое-то важное дело, которое он хотел, но не успел выполнить. Сразу же после смерти в доме зажига­ли свечи: они помогали покойнику найти правильный путь в “мир теней”. Состоятельные родственники клали на лоб умершего жемчуг: его сияние освещало путь в загробный мир. С этой же целью в гроб клали зеркало, а во время похорон возле гроба несли зажженный фо­нарь. Если умирал взрослый человек, то все вещи крас­ного цвета убирались, а на красные украшения за воро­тами дома наклеивали белые или синие полоски бумаги. Те, у кого умирали отец или мать, должны были надеть белое траурное одеяние. В течение года носили одежду только двух цветов - белого и серого, не разрешалось надевать шелковую одежду; мужчины в течение месяца не стриглись и не брились. Обычай требовал, чтобы в знак постигшего их горя родственники усопшего сняли с себя все украшения, растрепали волосы, оголили ноги и в таком виде гром­ко причитали.

Старший сын возлагал жертвоприношения и воз­ливал вино у ног покойного.

Поскольку дом и находившееся в нем имущество считались собственностью покойника, члены его семьи не имели права всем этим пользоваться. Они строили здесь же, рядом со старым, новое жилье. В древних ка­нонических книгах говорилось, что, облаченные в глу­бокий траур, члены семейства в течение трех месяцев не имеют права готовить пищу в доме, где находился покойник, а для ночлега должны удаляться в отдельное помещение. Усопшего оставляли в комнате, где он жил до смерти, или в особой пристройке к дому. Впослед­ствии этот обременительный обычай изжил себя. По­койник при жизни имел друзей и любил встречаться с ними. Естественно, что он не хотел лишаться приятно­го общества и в загробной жизни. Для этого совершался “обряд посещения”. Друзья подходили к столу, на кото­ром стоял гроб, воскуривали благовония и дважды со­вершали поклон, воздавая умершему хвалу.

По установившемуся обычаю, родственники и зна­комые одаривали усопшего. Коль скоро все в доме принадлежало главе семьи, то, когда он уходил в мир иной, семья, лишен­ная руководителя, оказывалась в тяжелом положении. Тут-то подарки друзей и знакомых служили важным подспорьем.

Эти подарки играли и несколько иную роль. Усоп­ший со всем своим личным имуществом переселялся в новое жилище, оставляя старый дом семье. Родственни­ки и друзья, относясь к почившему как к живому, ста­рались следовать обычаям и, как бы поздравляя с пред­стоящим переселением, одаряли покойника подарками, которые считались его собственностью и погребались вместе с ним. Перед выносом тела громогласно прочи­тывался список подарков, чтобы усопший на том свете знал, от кого и какие подношения он получил.

Когда умирали отец или мать, сын в знак благодар­ности за их благодеяния клал в гроб прядь волос со своей головы.              

Нефрит считался символом жизнеспособности. По­этому кусочки этого благородного камня клали в нос, уши и рот усопшего - так пытались приостановить про­цесс гниения трупа.

Запрещалось сжигать труп покойника, бросать его в воду, оставлять без присмотра более года, пренебрегать установленными церемониями, хоронить во время ве­селых праздников,

Считалось, что умершего нельзя погребать до тех пор, пока не высохнет его кровь. Поэтому хоронили как минимум на седьмые сутки после смерти. Быстрые по­хороны осуждались, их называли “кровавым захороне­нием”. Во время траура по близким родственникам в течение семи недель запрещалось причесывать волосы.

Древние китайцы различали в человеке жизненную силу “Ци” (дыхание, воздух) и душу “Лин”. Пока легкие дышат, человек живет, т. е. сохраняет жизненную силу “Ци”. Когда дыхание прекратится, жизненная сила “Ци” по­кидает человека, и он становится трупом. Но с прекра­щением дыхания душа не умирает, а продолжает свою жизнь, оставаясь в мертвом теле как Сознательное и са­мостоятельное существо со всеми потребностями зем­ной жизни.

Вначале верующие были убеждены, что душа усоп­шего сохранялась в его теле “целиком”, затем душу ста­ли “делить” на три части: первая якобы оставалась в могиле, вторая воплощалась в поминальную табличку, находящуюся на домашнем алтаре, а третья переселя­лась в загробный мир.

Если душа при жизни человека удовлетворяла свои потребности через посредство тела, то она не прерыва­ла своих связей с телом и в посмертном существовании. Как именно эта связь осуществлялась, никто сказать не мог, но то, что такая связь неразрывна, ни у кого не вызывало сомнения.

 После смерти душа обычно жила в той комнате, которую занимал усопший при жизни. А потом в могиле, где покоился его прах. Впро­чем, она предпочитала селиться в специально для нее возведенных или приспособленных помещениях. С этой целью строились домашние молельни, в которых чество­вали души усопших предков, а также возводились об­щественные или государственные храмы, служившие местом почитания тех покойников, которые при жизни были знаменитыми людьми. Душа усопшего могла жить и на небе - на небесных светилах или в воздушном про­странстве. Она была способна воплотиться в какой-либо предмет,  растение или животное.

Суеверный человек верил в потустороннюю жизнь, и эта вера помогала ему переносить любые страдания. Ужаснее всех земных мук считал он для себя появление на том свете без головы, ибо душа человека, обезглав­ленного при жизни, была обречена навеки бродить в загробном мире без пристанища. Такая душа лишалась всякого утешения, не будучи в состоянии ни выразить мысль, ни услышать голос других душ. Мужчина мог бы, например, в загробном мире жениться, но какая женщина выйдет замуж за человека без головы или за калеку? Проблема была настолько серьезной, что император издал указ, согласно которому таких покойников разрешалось хоронить с “золотой головой”: голову делали из дерева или камня, покрывали позолотой и клали в гроб.

Следовательно, тело крайне необходимо душе в ее загробных странствиях. Вот почему верующие заботи­лись о том, чтобы останки усопших предков бережно сохранялись.

Существовало убеждение, что на небе и звездах оби­тают души усопших людей. Вначале на небе поселялись только души отошедших в иной мир правителей. Средь них выделялся Шанди. Само слово “шанди” состоит из двух иероглифов: шан - “высший, верхний” и ди - “го­сударь, император”. Таким образом, шанди буквально означает “верховный государь”. Шанди почитался как первый по времени и положению среди других усопших государей.

Понятие тянь - “небо” тесно связано с понятием Шанди -“верховный государь”, который в космогони­ческих теориях то отождествлялся с небом, то предста­вал в виде некоего безликого “повелителя миров”. Шан­ди регулировал движение светил и жизнь растений, наблюдал за делами людей: награждал одних и наказывал других; бесплотный, он мог выражать любовь и гнев, слышать и даже говорить. Шанди представлял собой нечто вроде духа-правителя, живущего на небе и оттуда распоряжающегося Поднебесной. Со временем небо стало местом поселения менее знатных, но имевших определенные заслуги особ. Души усопших, заселившие звезд­ное небо, по убеждению ве­рующих, сохраняли челове­ческий облик; “небесные подданные”, так же как на земле, находились в распоря­жении усопших государей.

Одним из главных элемен­тов культа предков были це­ремония погребения главы се­мьи, последующий траур и жертвоприношения в связи с этим. Похороны в простонаро­дье назывались “траурное дело” или “белое дело” (цвет траур­ных одежд в Китае - белый).

Она заканчивалась сожжением предметов, предназначенных для покойника в “мире теней”: сжи­гали бумажный домик, который должен служить жи­лищем усопшему, костюмы, несколько свертков шел­ковой материи, изображения золотых и серебряных слитков.

Рано утром в день похорон сжигался временный на­вес, устроенный перед домом покойника. В момент, когда поднимали гроб, родные выбегали из комнаты, чтобы дух усопшего не навлек на них беду. В богатых семьях гроб ставили на громоздкий катафалк, выкрашенный в красный цвет и обвешанный со всех сторон вышивками.

Катафалк был настолько тяжелым, что его посмен­но несли несколько десятков носильщиков. Число но­сильщиков определялось, прежде всего, общественным положением покойного. Так, во времена цинской дина­стии гроб чиновника третьего класса несли 48 носильщиков, гроб чиновника первого и второго класса, а гроб члена императорской фамилии - 84.

Вера в загробную жизнь заставляла правителя Китая заботится о том, чтобы и в загробном мире жить так же роскошно, как и на земле. В глубокой древности совершались массовые ритуальные убийства, пленных, слуг, рабов, наложниц и т.д.

Когда скончался правитель Му-гун в царстве Цинь (7 в. до н.э.), вместе с умершим были погребены жи­выми 177 человек, среди которых - три представителя благородных фамилий. Здесь же захоро­нили различные изделия из нефрита и бронзы, включая оружие, домашнюю утварь, ценные украшения, кон­ную упряжь и т. п. Люди и вещи, служившие правителю при его жизни, должны служить ему и в потустороннем мире.

Загробная жизнь, как и земная, определялась по­ложением человека в обществе: чем богаче был он на земле, тем пышнее обставлял свое потустороннее су­ществование. И конечно, лучше всех на том свете устра­ивался самый богатый человек - император.

По существовавшим обычаям сооружение  и обустройство "темного кабинета" иньчжай (под этим эвфемизмом подразумевалось загробное жилище покойника - в отличие от "светлого кабинета" ян-чжай - его прижизненного дома), начиналось еще при жиз­ни их будущих хозяев. Размер могильника определялся в соответст­вии с социальным статусом. Ска­жем, чиновникам 1-го ранга в эпоху Мин (2368-1644 годы до н.э.) пола­галась усыпальница длиной в 90 шагов, чиновнику 2-го ранга - 80, 3-го - 70 и т.д.

Императорские могилы сооружались с большим размахом и мало чем отличались от настоящих дворцов. Так, например, у подножия горного хребта Лишань, в 50 километрах от города Сиань (провинция Шэньси), на­ходится гробница основателя централизованного государ­ства в Китае императора Цинь Шихуана (3 в. до н. э.). Строительство посмертного жилища Сына неба продол­жалось 10 лет, его сооружали более 700 тысяч человек.

Гробница, занимающая почти 250 тысяч квадрат­ных метров, окружена прямоугольной внутренней и внешней стеной. Ее венчает конусообразной формы могильный холм из утрамбованной земли высотой 47 метров.

Горный хребет Лишань изобиловал золотом и не­фритом. Вначале строители пробили ход в горе, дойдя до глубинных вод. Поскольку там оказались бьющие клю­чи, воду отвели в другое место, а отверстие, из которого били ключи, залили медью. Стены будущей усыпаль­ницы облицевали отшлифованными камнями и нефри­том; пол устлали большими лакированными камнями, на которых нарисовали карту девяти областей Китайской империи. На пол поставили макеты пяти священных гор, а потолку придали вид небесного свода с изображения­ми светил.

После того как гроб с телом Цинь Шихуана опус­тили в могилу, ее наполнили огромным количеством драгоценной утвари и всеми предметами повседневной жизни императора и, чтобы ему не было темно, поста­вили светильники. Во имя сохранения тайны мастера и те, кто укладывал сокровища в усыпальницу, были за­живо погребены. Склеп закрыли массивной дверью и заложили камнями. Сверху насыпали курган, густо об­садив его деревьями.

Если при жизни усопший был женат, он естествен­но, нуждался в присутствии супруги и на том свете. От­сюда  возник обычай заживо погребать жен вместе с умер­шими  мужьями. С императором Цинь Шихуаном, как сообщают некоторые источники, были похоронены все те его жены, у которых не было детей. Впоследствии этот дикий обычай был смягчен: бездетные жены им­ператора после его смерти переселялись на жительство в пределы ограды, окружавшей могилу.

   Простой человек, не имевший возможности соору­дить себе усыпальницу, старался приобрести добротный гроб, который сохранит его тело на долгие времена. Когда наступала старость, осуществить это становилось не так-то просто. Материал для гроба стоил дорого. Поэтому к потусторонней жизни готовились заранее. Зафиксиро­ваны даже случаи: дети бедняков продавали себя в раб­ство, чтобы купить отцу красивый гроб. Отцы в таких случаях с гордостью рассказывали о преданности сыно­вей. Подарить родителю в день его рождения хороший гроб считалось для сына похвальным поступком. Этот обычай получил широкое распространение  Китае. Приготовленный заблаговременно гроб бе­режно хранился в доме до самой смерти того, кому он был предназначен.

По древнекитайским понятиям, “приготовиться к Смерти” означало: купить при жизни добротный гроб и похоронную одежду или иметь нужную сумму денег для покупки того и другого.

Повсеместно в Китае был распространен обычай, в соответствии с которым дети дарили родителям в день их 59-летия похоронную одежду. Это считалось проявлением глубокого сыновнего почтения. Получившие такой пода­рок надевали эту одежду и при жизни, но только в торжественные дни.

Заключение

Культ предков, как частный случай преклонения перед прошлым имел основополагающее значение для китайского государства, общества и культуры.

Как известно китайское общество носило корпоративный характер, что можно объяснить системой землепользования (ирригационное земледелие требовало совместного труда тысяч людей), но этим нельзя объяснить, почему эта корпоративность сохранялась в неизменном виде на протяжении тысячелетий, без феномена культа предков. Это он на протяжении долгого времени подавлял все сепаратистские тенденции и способствовал большой устойчивости семейного уклада.

Литература:

1. Моуди Раймонд. «Жизнь после жизни. Исследование феномена продолжения жизни после смерти тела». — Москва-Рига: Старт-Синектика, 1991 стр. 73.

2. Религия и общество: учебное пособие. – Вязьма: РИЦ ВФ ГОУ МГИУ, 2008.-170 с.



{SHOW_TEXT}

Правители Рима из династии Юлиев - Клавдиев Мифология и религия Древнего Рима Древнеиндийская литература Мистика суфизма Загробный культ в Древнем Египте Вуду Культ священных животных в Древнем Египте Исмаилиты Зороастризм сегодня Культурно-государственные реформы императора Цинь 

23.09.2015
Творческий подход к делу
Творческий, включающий самостоятельность, творческий подход к делу, инициативность, интеллектуальные способности, опыт и знания; - исполнительский, включа...
подробнее   >>>
 
03.09.2015
Паромобили (продолжение)
В этот период паромобилями занимались и другие конструкторы, которые внесли свой вклад в их развитие. Например, в конструкции Чёрча с целью ослабления влия...
подробнее   >>>
 

Приглашаем принять участие в круглом столе!
подробнее   >>>
 

Институт Менеджмента, Экономики и Инноваций начинает набор на курсы повышения квалификации!
подробнее   >>>
 

Уважемые студенты АНО ВПО ИМЭиИ!
подробнее   >>>
 


Рассылки Subscribe.Ru
Современное образование
Подписаться письмом

Сайт ВФ ГОУ МГИУ
Образовательный сайт Бармашовой Л.В.
Качество в машиностроении
Личная страничка о. Мелетия